November 14th, 2009

мудаки у Ленина

Неопланктонизм в литературе  

http://ab-pokoj.livejournal.com/74536.html
Корни неопланктонизма -- в нежелании сектантов признавать настоящих себя полноценными людьми. Это осознание потребует от них слишком много пугающих действий. Им неприятно думать, что это они могут построить Будущее. Им также не хочется верить, что это они -- из желания и дальше играть рок по выходным -- вместо будущего помогают раз за разом строить прошлое разной степени отсталости. Им почему-то кажется, что куда отважнее будет малодушно признать себя частью неискоренимого мирового зла ("все мы сволочи и рабы"). Перед нами истинный парадокс: тысячи хайдов скрывают свою джекилльскую сущность и по капле выдавливают из себя нераба.
Именно неопланктонизм, изобретенный в далеких уже 1990-х писателем-сатириком В.О.Пелевиным, дал больным возможность организовать личный застой даже посреди огромной, периодически воюющей и переживающей кризисы страны. В итоге современное мировосприятие уже вовсю формируется взрослыми людьми, позаимствовавшими у упомянутого прозаика философию комфортного бессилия и стильной ненависти к себе. Многие из них сегодня стали не последними чиновниками, но по-прежнему остаются в кухонной оппозиции к Системе. Они убеждены, что способа улучшить мир не существует, потому что за всем на свете стоит чья-то циничная выгода.
При этом в глубине души каждый из них хочет, чтобы стало лучше и светлее. Поэтому в их творчестве так мощно звучит тема внезапного Апокалипсиса, который придет и молча поправит всё. Единственная форма всеобщего очищения, в которую они верят -- это Кровавый Ресет над Москвой: сами не справимся, убеждены они.
мудаки у Ленина

Другая версия

http://delostalina.ru/?p=943
Филиппа, несмотря на все усилия, оппозиция не смогла сделать противником царя. Когда раскрылся заговор Фёдорова, митрополит выступил в поддержку политики Ивана Грозного, публично обличал епископов, которые сочувствовали изменникам. А это опасно. Как свергнуть царя, если первосвятитель осудит переворот, обратиться к пастве? Ну а подхлестнуло злоумышленников ещё одно обстоятельство. Св. Филипп обнаружил, что в церкви сохранилась ересь, начал собственное расследование. И это было ещё опаснее — позже открылось, что к еретикам принадлежал ни кто иной, как Пимен.

Чтобы не допустить разоблачения, требовались экстренные меры, и крамольники предпринимали их. Обвинили в ереси самого св. Филиппа, а заодно и в измене. Но царь не поверил, потребовал доказательств. Добыть их оказалось делом техники. Враги митрополита быстренько организовали «совместную» комиссию. От духовенства поехали в Соловецкий монастырь Пафнутий Суздальский, архимандрит Феодосий, а от опричных спецслужб Басмановы послали с ними князя Тёмкина-Ростовского. Комиссия с задачей легко справилась. Набрала 10 монахов, недовольных прежним настоятелем или подкупленных, игумена Паисия, которому пообещали сан епископа.

Создали Освящённый Собор. Для его подготовки Пимен три месяца провёл в Москве. Филиппа судила не светская власть, а церковная. Конечно, царь мог бы взять его под покровительство. Но не взял. Он же сам обязался не вмешиваться в церковные дела. Хотя, наверное, сыграло свою роль другое — долгое наушничество и клевета. Если митрополит, в самом деле оппозиционер, враждебно относится к царю, с какой стати его выгораживать? Однако и судить его Иван Грозный не стал и в заседаниях не участвовал.

Главными обвинителями св. Филиппа были те же Пимен Новгородский, Филофей Рязанский, Пафнутий Суздальский. Свидетели выложили то, что от них требовалось, и Собор постановил низложить митрополита. А Басмановы попытались оформить это как можно унизительнее — публично, в Успенском соборе, во время праздничной службы зачли какие-то «ложные книги», сорвали облачение святителя, гнали его мётлами и увезли в темницу Богоявленского монастыря.

Впоследствии была придумана сплетня, будто царь в гневе казнил всех Колычевых, а заключённому послал отрубленную голову его любимого брата Михаила, что и продемонстрировано в фильме. Но это уже вообще голословная ложь! Двое Колычевых даже остались в ближайшем окружении государя, в опричной Думе. А брат Михаил с «отрубленной головой» жил ещё 3 года и умер своей смертью.

Если от выдумок перейти к фактам, то не мешает отметить: Освящённый Собор потребовал смертной казни для св. Филиппа, а Иван Грозный приговор не утвердил. Не духовенство смягчало гнев царя, а наоборот! Оно требовало смерти, а царь помиловал. Постановил сослать в Тверской Отрочь монастырь. Инициаторам гонений пришлось организовать дополнительные меры предосторожности. Они отправили со св. Филиппом своего человека, пристава Стефана Кобылина, который подправил «режим» содержания, превратил ссылку в тесное заключение и изолировал святителя от внешнего мира. И всё же реализовать свои планы оппозиция не смогла, Пимену митрополичий престол так и не обломился. Царь ещё не знал, что он — второе лицо в заговоре, но не мог не видеть в нём карьериста и интригана. Выборы митрополита он без своего контроля не оставил и привёл на этот пост архимандрита Троице-Сергиева монастыря Кирилла.

Через некоторое время заговор против государя был полностью раскрыт. Тогда же открылась и клевета на св. митрополита Филиппа. После чего Иван Васильевич моментально отправляет к нему своего доверенного Малюту Скуратова. Зачем отправил, признал даже Курбский: просить святителя о благословении и возвращении в Москву. Потому что Иван Грозный как раз в это время оповестил духовенство о созыве Освящённого Собора, против Пимена и прочих еретиков! Но у заговорщиков оставались люди рядом с самим царём. Св. Филипп был слишком опасным свидетелем, он и сам многое узнал о сектантах. А охранял его ещё один человек заговорщиков, пристав Стефан Кобылин. Кто-то дал знать… Когда Малюта прибыл к св. Филиппу, он застал его только что умершим — от печного угара. Опричнику ничего не оставалось делать, кроме как доложить царю и арестовать Кобылина за плохое содержание митрополита.
мудаки у Ленина

Боннер и все-все-все

http://cldlune.livejournal.com/123547.html
"...В 1948 году еще роман, с крупным хозяйственником Яковом Киссельманом, человеком состоятельным и, естественно, весьма немолодым. “Роковая” женщина, к этому времени вооружившись подложными справками, сумела поступить в медицинский институт в Москве. Там она считалась не из последних — направо и налево рассказывает о своих “подвигах” в санитарном поезде, осмотрительно умалчивая об их финале. Внешне она не очень выделялась на фоне послевоенных студентов и студенток.

Что радости в Киссельмане, жил он на Сахалине и в Москве бывал наездами, а рядом однокурсник Иван Семенов, и с ним она вступает в понятные отношения. В марте 1950 года у нее родилась дочь Татьяна. Мать поздравила обоих — Киссельмана и Семенова со счастливым отцовством. На следующий год Киссельман оформил отношения с матерью “дочери”, а через два года связался с ней узами брака и Семенов. Последующие девять лет она пребывала в законном браке одновременно с двумя супругами, а Татьяна с младых ногтей имела двух отцов — “папу Якова” и “папу Ивана”. Научилась и различать их — от “папы Якова” деньги, от “папы Ивана” отеческое внимание. Девчонка оказалась смышленой не по-детски и никогда не огорчала ни одного из отцов сообщением, что есть другой. Надо думать, слушалась прежде всего маму. Весомые денежные переводы с Сахалина на первых порах обеспечили жизнь в Москве двух “бедных студентов”."

Там по ссылке еще много прекрасного.
мудаки у Ленина

(no subject)

http://www.from-ua.com/voice/4392c1b72b6f6.html
Из дневника барона Алексея Будберга, правой руки Колчака:

«По словам одного раненого офицера, крестьяне говорят: «Что красные, что свои – одинаковая сволочь». Теперь же, на нашу невыгоду, красноармейцам на фронте отдан строжайший приказ не трогать население и за все взятое платить по установленной таксе. Адмирал несколько раз отдавал такие же приказы и распоряжения, но у нас все это остается писаной бумажкой и кимвалом бряцающим, а у красных подкрепляется немедленным расстрелом виновных...»

Там же:

«Год тому назад население видело в нас избавителей от тяжкого комиссарского плена, а ныне оно нас ненавидит так же, как ненавидело комиссаров, если не больше... Мальчики не понимают, что если они без разбора и удержу насильничают, грабят, мучают и убивают, то этим они насаждают такую ненависть к представляемой ими власти, что большевики могут только радоваться наличию столь старательных, ценных и благодарных для них союзников».

Поручики Голицыны и корнеты Оболенские, словно сорвавшиеся с цепи бесы, решили оставить после себя выжженную землю в отместку «восставшему хаму» (так они о народе, который этих вырожденцев содержал до самого Октября).

Из откровений одного из колчаковских «мальчиков» – штаб-ротмистра Фролова, служившего в корпусе небезызвестного генерала Каппеля:

«Развесив на воротах Кустаная несколько сот человек, постреляв немного, мы перекинулись в деревню. Деревни Жаровка и Каргалинск были разделаны под орех, где за сочувствие большевикам пришлось расстрелять всех мужиков от 18 до 55-летнего возраста, после чего «пустить петуха». Убедившись, что от Каргалинска осталось пепелище, мы пошли в церковь... Был страстной четверг. На второй день Пасхи эскадрон ротмистра Касимова вступил в богатое село Боровое. На улицах чувствовалось праздничное настроение. Мужики вывесили белые флаги и вышли с хлебом-солью. Запоров несколько баб, расстреляв по доносу два-три десятка мужиков, Касимов собирался покинуть Боровое, но его «излишняя мягкость» была исправлена адъютантами начальника отряда поручиками Кумовым и Зыбиным. По их приказу была открыта по селу ружейная стрельба и часть села предана огню...»

Дополню мемуары упырей материалом заведующей архивным отделом Омска В. Лобановой:

«В городе Славгороде осенью 1918 года колчаковцами было убито около 500 человек. Деревня Черный Дол была сожжена дотла. Крестьян же, их жен и даже детей расстреливали, били, вешали на столбах. В деревнях Павловке, Толкунове, Подсосновке и других казаки производили массовые порки крестьян обоего пола и всех возрастов, а затем их зверски казнили: вырывали живым глаза, вырывали языки, снимали полосы на спине, живых закапывали в землю.

Молодых девушек из города и ближайших деревень приводили к стоявшему на железнодорожной станции поезду Анненкова, насиловали, а затем тут же расстреливали.

Степь была усеяна обезглавленными трупами крестьян.

В городе Сергиополе колчаковцы расстреляли, изрубили и повесили 80 человек, часть города сожгли, имущество граждан разграбили. В селе Троицком они убили 100 мужчин, 13 женщин, 7 грудных детей, а село сожгли. В селе Никольском колчаковцы выпороли 300 человек, расстреляли 30 и 5 повесили; часть села сожгли, скот угнали, имущество граждан разграбили. В селе Знаменка вырезали почти все население».